пятница, 3 августа 2012 г.

Пожалуй, верю, ибо абсурдно

Андрей Дмитриев. Крестьянин и тинейджер.

Как следует из названия, можно предположить, что в тексте романа столкнуться два мира: города и деревни; iPodа и мотыги; технократичного «завтра» и архаичного «вчера». Но роман А.Дмитриева о другом.

«Крестьянин» Абакум Панюков и «тинейджер» Герасим выпадают из стереотипного представления  сегодняшнего российского общества об этих персонажах .

Крестьянин, воспитанный староверкой матерью, не пьет, не курит, держит последнюю во всей деревенской округе корову, кур, да еще и почитывает на досуге. А в прошлом у крестьянина участие в Афганской войне. Одни из самых лирических страниц романа посвящены многолетней любви Панюкова к зоотехнику Санюшке. Свадьба их расстроилась по недоразумению. Но крестьянин верит, что они еще будут вместе и это держит Панюкова, оставшегося единственного жителя, в деревне Сагачи.

В роли тинейджера московский юноша из обеспеченной семьи Гера, изгнанный из университета, прячется в деревне, чтобы пересидеть призыв в армию. Гера записывает мысленные разговоры с любимой девушкой Татьяной, из-за которой и забросил учебу,  понемногу попивает то виски в одиночестве в деревне, то, опять же в одиночестве, водочку с пивом в райцентровском кафе «Кафе». В то же время  «тинейджер» читает о Суворове и набрасывает черновик своей  "книжыци" про полководца; даже  попытается подоить ревущую корову (да может ли такое быть!), когда крестьянина задержат за незаконную вырубку леса.  А в московской жизни Гера-Герасим робок с девушками, но умеет отказаться от навязываемых сверстниками наркотиков, избегает тусовок, парится в Селеневских банях; прогуливая занятия, кружит по городу, а не «зависает» в Интернет-кафе.

И Панюков, и Гера, совершенные в своем одиночестве, абсолютно нетипичные, выпавшие из жизни, представители своих социальных слоев. Герои романа еще и мужчины, способные на истинные чувства. Вот только избранницы их подкачали: Татьяна ведет двойную жизнь, предавая Геру; а Санюшка, в безысходной сельской жизни пристрастившаяся к алкоголю, умирает.

Живописно, но без пафоса и надрыва, представлен мир практически умершей сельской глубинки: опустевшие покосившиеся дома, бурьян, пьянство и невежество (медсестра всерьез предлагает Панюкову лечить больные ноги «мылом от покойника»), отсутствие работы, нормальных дорог, связи … надежды – обычная жизнь народонаселения за переделами мегаполисов.

«Скучно все это - Вот что тут главное! Вот в чем тут общий ужас всех этих разных ужасов! Вот, что вело, вот что ведет здесь всех, кто спился, кто споил, всех, кто убил и был убит, всех, кто убьет и своей смертью не умрет, вот оно: скука!»

«Все тешим и дурим себя какой-то своей избранностью, - а сами предали свое дыхание за право ничего не уметь, никого не любить, за право всем рвать пасть, а в целом говоря – за похвальбу…»

Текст Дмитриева поэтичен. Критика вполне заслуженно называет «Крестьянина и тинейджера» «поэмой, в том же смысле, что и «Мертвые души», - полной движения, неба, ветра и просто русской шири…». В этой прозе слышится то размеренная поступь античного эпоса, то философская отстраненность японского хокку:

«- И никаких трех дней,
и никакого права силы,
и мародеров он наказывал сурово.
Но не казнил».

«Как вышел, воздух ночи
встал волной
и хлынул в горло».

«Корова, лежа на боку,
казалось,
уплывала по волнам тумана».

«В глухой ночи,
как сердце в миг внезапного испуга,
Заухал филин,…»

«За окнами автомобиля
все поначалу было
до уныния знакомо:
чему было трястись, то и тряслось,
чему мелькать, то и мелькало,
и утомительно пылило,…»

«В финале и Панюков, и Гера прозревают, понимают, что нужно исправить, как начать жить правильно, бодро, мудро. И снова шагают. Один — в деревню, другой — в Москву. Но возможна ли в русских романах счастливая развязка? Вопрос риторический. Однако светлая, как выясняется, — да. Роман о взаимной глухоте людей, о смертной тоске русской жизни, о тотальном провале государства по каким-то таинственным законам получился светлым. Откуда струится этот свет? То ли «с серого неба над дорогой», куда, то и дело ныряет взглядом Панюков. То ли от лежащей на боку у избы коровы. То ли от самих героев, сплошь хороших, и любви к ним писателя Андрея Дмитриева». – Майя Кучерская

Мне в романе «прочиталось», что крестьянин и тинейджер совсем не антиподы, они не противостоят друг другу. Тинейджер Гера – это тот же самый крестьянин Панюков, только выросший и сформировавшийся в иное время, на «другом поле»; в чем-то мягкий, лиричный, отчасти инфантильный; но способный, одновременно отстаивать свои жизненные позиции, поступая наперекор властному отцу на исторический факультет, отказываясь от наркотиков, не прощая любимой ее двойной жизни. И, не случайно в последних строках романа мы узнаем, что Гера все же служит в армии.

Кстати, у Дмитриева есть персонаж, которым автор весьма неприглядно (на грани гротеска) рисует слабость, болтливость, болезненную и дряхлую духовную пустоту городского нытика -интеллигента. Тем ярче на его фоне проступают мягкие, написанные полутонами, и даже не вполне достоверные (но на то она и художественная литература) черты главных героев, – наиболее нравственно здоровых представителей своих социальных слоев. Если говорить несколько утрированно, Панюков и Гера так называемая «соль земли», современные праведники, на которых только и возможно возрождение нашего общества; если оно еще возможно :(.

Счастлива была открыть для себя этого автора:

Андрей Викторович Дмитриев родился в 1956 году в Ленинграде в семье служащих. Учился на филологическом факультете МГУ (1973-1977 гг.), окончил сценарный факультет ВГИКа (1982г.). Работал редактором, членом коллегии Центральной сценарной студии Госкино СССР (1983-1986 гг.). Начал печататься с 1983 года.
А.Дмитриев более известный просвещенной публике как киносценарист, опубликовал в 1990-х три небольших по объему прозаических текста: повести «Воскобоев и Елизавета» (1992), «Поворот реки» (1995), роман «Закрытая книга» (1999) и вошел с ними в шорт-листы Букера.
Его реальная история и история его текстов естественным образом связана с Псковом (иной раз город может называться вымышленным именем Хнов), а персонажи его повестей скрыты под литературными именами Тынянов, Каверин, Шкловский и Зильбер.

За короткую повесть про Псков и Пушкинские горы «Дорога обратно» (журнал «Знамя», 2001, №1) Дмитриев получает премию Аполлона Григорьева. В произведении, персонаж почти былинный – пушкинская Арина Родионовна, предстает в новом своем перерождении нянькой из далеких пятидесятых.
Это «…история о том, как нянька рассказчика однажды, выйдя за хлебом и комбижиром, отправилась в Пушкинские горы праздновать день рождения Пушкина, там как следует подгуляла, осталась одна, купила на последние копейки сборничек михайловского ссылочного невольника и пешком вернулась во Псков, одновременно проста и многопланова, приземленно страшна и высоко поэтична, достоверна и невероятна. Вспоминая и домысливая горькое (и все же счастливое) приключение бедной (вздорной, доброй, совестливой, разгульной, вороватой, трогательной, беззащитной, упрямой) няньки Марии, писатель одновременно ведет речь о собственном духовном становлении. Сквозь объективный эпос (Дмитриев всегда помнит о том, сколь "закрыт", то есть таинственен, неповторим и "не вычисляем" каждый человек) тихо, но уверенно пробивается лирическая исповедь». – Андрей Немзер.

«Когда …. дмитриевская повесть («Дорога обратно»), вышитая по канве солженицынского "Матренина двора", получила премию Аполлона Григорьева за 2002 год, это вызвало радость ценителей — и глухое недовольство литературного истеблишмента, который как не признавал право Дмитриева на успех, так и не признает. На что писателю, кажется, наплевать. Как, впрочем, и на сам успех. Что неудивительно. В кошачьей поступи его литературных шагов аккуратно глохнет железная поступь командора. Доброжелательно-ленивая интонация его прозы умело скрывает внутреннюю жесткость, уверенность в собственной правоте, силе — и в том, что время догоняет того, кто отказывается догонять время». - Александр Архангельский.

P.S. Извините, длинновато получилось. Это все от того, что роман навеял множество разнообразных мыслей, и ей Богу, мне самой доводилось встречать и таких как у Дмитриева крестьян в нашей псковской глубинке, и подобных юношей в Петербурге :)

Комментариев нет:

Отправить комментарий

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...