среда, 25 июля 2012 г.

В России надо жить долго…


Владимир Маканин. Две сестры и Кандинский.

Председатель Литературной академии, проректор РГГУ Дмитрий Бак охарактеризовал роман Маканина, как «драматизированную лирику о 90-х - «годах лихих», или «годах свободы»».

Можно сказать, что это роман о чеховско-тургеневских идеальных барышнях, встретившихся с реальными «кавалерами» 90-х годов XX века.

Роман Владимира Маканина очень театрален, напоминает пьесу. Даже совершенно конкретную пьесу А.П.Чехова «Три сестры». Правда, сестер только две - старшая Ольга – красавица, младшая Инна – умница. И отец их не генерал, а диссидент, сидевший и уже умерший. И мечтают сестры не о Москве, а о Питере.

Основу текста составляют диалоги, круг действующих лиц ограничен, сюжет разворачивается в двух помещениях полуподвальной студии «Кандинский», в которой собраны репродукции работ известного художника-авангардиста, озвученные цитатами из его теоретических работ. Студия принадлежит сестрам. Присутствие автора едва угадывается за чередой отстраненных ремарок.

Сестры тщетно пытаются обустроить свою личную жизнь.
В начале романа Ольга еще полна надежд, ищет, и находит — молодого, перспективного политика-либерала Артема Константу, зажигательного оратора. На него уже сделали ставку, вот-вот — и он въедет на белом коне в Московскую думу. Но трусость и глупость перечеркнут триумф — Артем бежит докладывать в КГБ о крамольной выставке из страха перед возможными последствиями. Об этом его визите в «органы» расскажет, оказавшийся случайным свидетелем, нелепый юноша Коля Угрюмцев.

«Как нелепо, как нескладно выглядит для других твой жизненный промах».

Следующий избранник Макс Квинта – молодой, подающий надежды рок-музыкант. Лидер группы, состоящей, однако, из голодающих или страдающих похмельем «гениев». Макс постоянно выманивает у Ольги деньги для поддержки своих товарищей, а когда наличность заканчивается он готов ее обокрасть. Простить кражу «Кандинского» Ольга не может и расстается с Максимом.

«Ошибку надо исправлять быстрее, чем она исправит тебя».

Младшая сестра Инна идет «след в след» за старшей сестрой, пытаясь завязать отношения с отставленными Ольгой кавалерами.

Начинается же роман эпиграфом из эссе 90-х годов:
«Изо всех продуваемых щелей вдруг начнут выползать они… Шепча!.. вышептывая из себя задним числом свою вину и свою давнюю рассудочную боль.
Бедолаги. Их поставят в самую середину насмешек.
Но они вышепчут свое и выползут! Миллионноногая толпа. Тыщи тыщ. Стукачи, осведомители, информаторы. Они пинками укажут место всей забубенной ораве наших нищих…всех видов и расцветок.
Кого – куда. Убогих, к примеру, в закутки. Бомжей – в их норы. Любовные парочки, заодно с алкашами, - затолкать по темным подъездам!.. Пенсионеров праздных – в их ободранные пятиэтажки. Без колебаний! В их конуры! По их теплым сортирам! Если они у них теплые!
Всех подчистую выдавить, вытолкать с перекрестков. С улиц. С площадей… А сами вперед-вперед-вперед в колоннах по восемь! Грандиозный парад покаяния!..
Стукачи будут первыми из наших кающихся.
Он сам попросится.
Ему надоело шепотком. Ему не в кайф доносить скоропортящиеся, устаревающие, уже вчерашние сведения.
Он скажет громко, в голос… Я – стукач, я был… Я был… Но теперь я хочу с вами…»

Три поколения стукачей предстают перед читателем в романе Маканина: матерый профессионал-гэбист Батя, отец Макса Квинты, приехавший к Ольге с подарками, уже после ее расставания с его сыном; политик Артем Константа и совсем юный стукачок – почти юродивый заика Коля Угрюмцев. В финале все они встречаются под крышей студии «Кандинский», владелицам которой двум сестрам дочерям советского диссидента омерзителен «даже малый оттенок стукачества».

Майя Кучерская: «Владимир Маканин ставит обществу диагноз. Неутешительный, по-чеховски безнадежный.
Человек слаб и скорее сломается, прогнется, чем устоит. Ни Ольге, ни Инне не найти мужа — сильный пол измельчал, внешне самый мужественный в пьесе герой — доносчик (Батя). За «м-мужчину в доме» и мудреца оказывается заика Коля Угрюмцев, бездомный подросток, пригретый из жалости сестрами.
Оттого-то весь финал романа Ольга рыдает. Это плач от утраты иллюзий, от понимания, что побег в Питер, как и в абстракции Кандинского, не спасет. Сомнамбулически бродящий по ее студии Батя, беседующий с призраками прошлого, только усиливает ощущение вечной ночи и смутного сна, которыми открывается и завершается роман. Сна тяжкого и невыносимо грустного.»

И все же… в самых последних строках романа Инна цитирует своего учителя – старого мудрого математика: «Чтобы самому увидеть высокое и справедливое. Чтобы самой почувствовать. В России надо жить – ДОЛГО».

4 комментария:

  1. Я тоже читала этот роман ещё в журнале "Новый мир". Прочитан весь замечательный Маканин, классик.

    ОтветитьУдалить
  2. Замечательный анализ, или рекомендация, или впечатление, или раздумья после прочтения, не знаю как назвать... Спасибо, Светлана. В России, действительно, надо жить долго, чтобы увидеть высокое и справедливое.

    ОтветитьУдалить
  3. Не могу назвать себя большой поклонницей Маканина, но то что его произведения по-настоящему качественная литература отрицать невозможно. Да и какую-никакую надежду на достижимость "высокого и справедливого" он читателю оставляет, что в современной литературе редкость.
    Так что нам библиотекарям этого автора читать обязательно :).

    ОтветитьУдалить
  4. Прочитала в журнальном варианте и мне понравился роман. Заставляет задуматься. Тема стукачества в России, по-моему, еще только приоткрыта. Согласна, что действительно это качественная литература. Светлана, спасибо за интересный материал.

    ОтветитьУдалить

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...