пятница, 11 июня 2010 г.

Павел Крусанов. Мертвый язык.


Открываем сезон чтения произведений финалистов премии «Большая книга».

В свете надвигающегося праздника - «Дня России» хочу привести один фрагмент из романа.

«- А что тебе — родина?
- Серьёзно спрашиваешь? Честно говорить?
- Как умеешь.
- Морды эти казённые, людоедские, ненавижу. Свору эту чиновную, лживую, неповоротливую до дела, шуструю до отката... Орду эту новую, московскую, все соки из собственной страны, точно из покорённой басурманщины, высосавшую, данью её обложившую на каждый вздох... Где у этой сволочи общий долг? Они и в родительский карман залезут, и местечко их прикупленное на кладбище под элитную застройку с подземной парковкой отдадут... Притом я ведь не анархистка какая-нибудь, кликуша-большевичка или хиппушка немытая — сама-то я за власть сильную, потому что мне в доме порядок нужен. Чтобы мусор по углам не копился. Но за такую власть, которая вражинам — неприступная крепость и беспощадный бич, а своему народу даже в распоследнем медвежьем углу — заступница и мама родная. Умная такая мама, которая не захребетников бездельных растит, а деток с совестью, смекалкой и делом в руках, которая их на ноги ставит и всегда им в нужде поможет, случись беда. А если власть во всех своих подлых личинах сама народ до нитки обирает, в амбары врага добро ссыпает, которого своим не хватает, краденые да попиленные бабки на офшорные счета уводит... В такой власти закона нет, и покорствовать ей нечего. Родина для меня — не государство и власть. Родина для меня — земля и великий замысел о ней, незримое покрывало, ангелами этой земли сотканное из счастливых снов, тихих шорохов и вздохов ветра. Вот так…»

Четверо героев романа тоскуют по райской земле, пытаются вернуть обществу зрелища статус реальности, вновь обратить клюквенный сок в горячую кровь. Найденный ими «душ Ставрогина» дает им шанс в ином образе вновь обрести эдем.
Можно рассматривать финал романа как тест на принадлежность «бублимиру»…
Бублимир - проедаемый мир-бублик, сверхнасущным достоинством которого является именно дырка, холодное ничто, но дырка приукрашенная, дырка-экран, все время расцвеченная какой-нибудь очередной иллюзией.
Однако выход, предложенный автором – начать все от Адама, выглядит слишком уж радикальным.
На мой взгляд - для романа не хватает динамизма, для философского трактата - теоретической базы.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

LinkWithin

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...